Институт развития технологий ТЭК (ИРТТЭК)
Статьи, аналитика

Нигерия столкнулась с масштабным кризисом в секторе переработки

Нынешнее состояние нигерийских НПЗ может стать хрестоматийным примером того, что национальные нефтяные компании не должны сочетать деятельность по добыче, транспортировке и переработке, пишет портал нефтегазовой экспертизы Oilprice.com.

Конечно, ближневосточные и некоторые другие ННК могут возразить, что на их территориях все работает нормально, но пример Нигерии, тем не менее, поражает. При суммарной мощности 445 тыс баррелей в день на четырех НПЗ ситуация в Нигерии должна быть намного лучше, чем сейчас. Новое руководство NNPC утверждает, что исторические минимумы в переработке являются лишь отражением программы реконструкции сектора, начатой в этом году, однако, возможно, было бы справедливо возложить на менеджмент вину за неэффективное управление безудержную коррупцию, из-за которой значительные средства оказались неизвестно где.

Больше пяти лет коэффициент использования нигерийских НПЗ составляет менее 30%, причем в последние два года мы видим заметное снижение, когда любой месяц с коэффициентом использования выше 5% можно считать успешным. В августе-сентябре коэффициент загрузки мощностей составил жалкие 2%, что вновь вывело на первый план тему активного импорта нефтепродуктов в Нигерию. Это болезненно для Нигерии, крупнейшего в ОПЕК производителя легкой малосернистой нефти, поставляющего на мировые рынки около 1,8 млн баррелей в день. Даже соседний Нигер с общей мощностью переработки 20 тысяч баррелей в день перерабатывает больше, чем Нигерия чьи мощности в 20 раз больше. По состоянию на октябрь 2019 года Нигер перерабатывает примерно 15 тыс баррелей в день. 

В Нигерии имеется четыре НПЗ: Old Port Harcourt мощностью 60 тыс баррелей в день, сданный в эксплуатацию в 1965 году; New Port Harcourt мощностью 150 тыс баррелей в день, сданный в эксплуатацию в 1989 году; Warri мощностью 125 тыс баррелей в день, сданный в эксплуатацию в 1978 году; Kaduna мощностью 110 тыс баррелей в день, сданный в эксплуатацию в 1980 году.

У нигерийского перерабатывающего сектора есть несколько проблем. Во-первых, первые два НПЗ - Port Harcourt и Warri - были созданы как частные предприятия, в которых правительство владело контрольным пакетом акций, но не участвовало в повседневных операциях. После национализации 1978 года, в результате которой все маркетинговые компании, в основном контролируемые западными мейджорами, стали зависимыми от федерального правительства, эффективность переработки и прибыльность бизнеса начали ухудшаться. Бесспорное падение эффективности переработки стало очевидным в начале 1990-х годов, когда военное правительство ужесточило свой контроль над нефтяным сектором, используя высокооплачиваемые посты в NNPC для поощрения своих политических союзников.

Политизация высоких постов в перерабатывающем секторе не обязательно становится проблемой, если назначенцы опытны и готовы заниматься адекватным функционированием НПЗ, однако в Нигерии все вышло по-другому. Деньги, выделяемые нигерийским НПЗ, регулярно уходили в неизвестном направлении, что приводило к катастрофическому недофинансированию сектора. Последний капитальный ремонт на нигерийском НПЗ проводился в 2008 году, а на двух НПЗ Port Harcourt техобслуживания не было с 2000 года. Даже если ремонты начнутся, это никоим образом не гарантирует, что модернизированные НПЗ обеспечат необходимые перемены, поскольку новые элементы инфраструктуры (особенно трубопроводы) постоянно подвергаются атакам вандалов.

Проблемы на этом не кончаются. Правительство Нигерии регулирует цены на бензин на внутреннем рынке (145 найр за литр, что эквивалентно примерно $0,5 за литр), и это противоречит общей африканской тенденции производящих стран, таких как Ангола и Гана, которые использовали снижение цен в 2015-2016 годах для уменьшения топливных субсидий. Таким образом, при фактическом отсутствии переработки в Нигерии, страна вынуждена импортировать топливо, которое затем продается на внутреннем рынке ниже рыночных цен. Поскольку ни один мейджор, находясь в здравом уме, не стал бы участвовать в такой схеме, в конечном итоге NNPC берет на себя финансовые потери, используя программы DSDP (прямая продажа - прямая покупка) для обмена нигерийской нефти на нефтепродукты. Само собой разумеется, что вся эта схема в ее нынешнем виде только усугубляет тяжелое финансовое положение NNPC.

Возникает вопрос, куда пойдет Нигерия. Будущее выглядит куда лучше, чем настоящее - ввод в эксплуатацию НПЗ Dangote мощностью 650 тыс.баррелей в день в Лагосе в 2020-2021 году легко может решить проблему дефицита нефтепродуктов в Нигерии. НПЗ Dangote является полностью частным предприятием, не имеющим (очевидных) связей с нигерийским правительством, что дает владельцам свободу как с точки зрения эффективности - нет необходимости раздувать штат работников, так и с точки зрения маркетинга. Dangote не нужно заниматься сбытом топлива, поскольку его можно просто продать ритейлерам, которые затем берут на себя основные рыночные риски, такие как фиксированная цена на топливо. Тем не менее, Dangote, возможно, захочет каким-то образом привлечь NNPC, поскольку его конгломерат не имеет добывающих активов, и все сырье для переработки нужно будет получать из других источников.

У Dangote также будет значительно больше возможностей для экспорта нефтепродуктов, чему будет способствовать система из пяти швартовых буев рядом с НПЗ. Это еще больше усложняет задачу балансирования деятельности NNPC: у нигерийской ННК будет четыре НПЗ, при этом внутренний спрос потенциально можно полностью обеспечить за счет НПЗ Dangote. С другой стороны, без явной необходимости продолжать схемы DSDP в период после 2023 года, добывающее подразделение NNPC определенно выиграет от запуска Dangote, поскольку в настоящее время примерно 0,3 млн баррелей нигерийской нефти в обменивают на нефтепродукты. Приватизация может быть единственным реальным выходом из этой трясины. Правительство Бухари ранее высказывало свои опасения по поводу того, что местные бизнесмены скупают НПЗ, принадлежащие NNPC, для спекулятивного использования, но все же кажется, что риски, связанные с приватизацией, меньше, чем риски, связанные с увековечиванием нынешних проблем.

© 2018-2020 Все права защищены.