Институт развития технологий ТЭК (ИРТТЭК)
Экспертиза

«Конкуренция – это всегда хорошо, в первую очередь для потребителя»

 «Конкуренция – это всегда хорошо, в первую очередь для потребителя»
24.07.2020

С точки зрения чистого рынка намерения Игоря Артемьева не вызывают вопросов. Однако опыт реформы РАО ЕЭС, в результате которой на месте монополии вместо конкурентного рынка возникла олигополия, показывает, что в любой момент все может пойти не так. О том, почему вообще тема реформы естественных монополий снова появилась в повестке дня, и какими могут быть последствия, мы поговорили с экспертами.

- Раньше при обсуждении Пятого пакета, которое идет уже несколько лет, изменение понятия «естественная монополия» не упоминалось. Почему государство решило поднять эту тему сегодня?

Мне кажется, что здесь имеется в виду конкретная цель – «Газпром». Например, как можно переделать «Транснефть», мне совершенно непонятно. Да, у нее есть некоторые несвойственные ей функции, вроде реализации накопившейся нефти. Но, в принципе, больших проблем я там не вижу. У железных дорог тоже нет чего-то, мешающего развитию рыночных отношений.

А вот Газпром» реформировать было бы вполне естественно. Я думаю, стало ясно, что нынешняя структура компании – большой тормоз на пути создания в России газового рынка. Сейчас его нет и при наличии такого противоестественного монстра быть не может.

Вопрос поднимался уже давно, тот же Артемьев говорил об этом еще в 2012 году. «Газпром» хотели переделывать, выделить из него газотранспортную составляющую, создав по типу «Транснефти» структуру, полностью контролируемую государством. И сформировав несколько организаций, занимающихся разведкой и добычей.

Это было бы логично. Раньше был принцип – давайте не допускать ситуацию, при которой российский газ конкурирует с российским газом. Теперь ситуация кардинально изменилась. Трубный газ «Газпрома», который он отправляет по долгосрочным контрактам, конкурирует с тем, который он пытается продавать на электронных площадках по краткосрочным контрактам или по споту. Конкурирует он и с российским СПГ.

При этом «Газпром» не может нормально развивать бизнес в Европе. От него требуют соблюдать антимонопольные правила, а он не может в свою экспортную трубу пустить газ сторонних производителей, потому что по закону об экспорте газа он у нас монополист. Если бы газовая труба принадлежала независимой компании, никаких правил не нарушалось бы.

- Каковы плюсы и минусы реформы естественных монополий по указанному образцу для самих компаний и для экономики в целом? Что перевешивает – положительные или отрицательные последствия?

Когда выдвигалась идея разделить «Газпром» на газотранспортную и производственную составляющие, руководство компании пугало: извините, мы тут отвечаем за газоснабжение российского населения, а поскольку это будет очень серьезная реформа, неизвестно, кто будет какое-то время за это отвечать. Поэтому все очень плохо кончится, возникнет социальное напряжение и так далее. Министерство финансов тоже выразило сомнение, сказав, что любая реформа такого масштаба означает провал в доходах на несколько лет как минимум. Эти негативные отзывы были услышаны. Никуда эти соображения не делись и сейчас.

Позитив – прежде всего развитие конкуренции. Конкуренция – это всегда хорошо, в первую очередь для потребителя. Он может сидеть и выбирать поставщика газа, который ему доставит независимая от этих поставщиков труба. Конкуренция станет локомотивом развития бизнеса. Сейчас рынка нет, поскольку компании, у которых есть газ, справедливо говорят: «У «Газпрома» есть труба и право на экспорт, он в неравноправном положении. Когда у всех будет одинаковый доступ и к тому, и к другому, тогда будет нормальная конкуренция, будет рынок».

Исчезнет заодно и такая функция «Газпрома», как политизированные проекты, то есть проекты с отрицательной рентабельностью, которые затеваются либо для имиджа, либо для того, чтобы «поощрить» подрядчиков. Резюмируя, можно сказать, что все минусы реформы краткосрочные, а все плюсы – долгосрочные.

- ФАС традиционно считается не очень влиятельным ведомством. Насколько вероятно, что в ходе окончательных согласований предложение пересмотреть статус естественных монополий исчезнет из документа?

Думаю, такая опасность действительно есть. В 2012 году нефтяные компании и ФАС поднимали такой вопрос, но все это обломилось на уровне президента, который не позволил ставить этот вопрос на повестку дня президентской комиссии по ТЭК.

Можно не сомневаться, что и в этот раз будет противодействие. Но есть предположение, что на этот раз будет оказано давление и со стороны влиятельных сил внутри России. Те самые подрядчики, которые заработали огромные деньги на строительстве мега-газопроводов, обнаружили, что никаких новых проектов, кроме, может быть, монгольского маршрута, не ожидается. Нет возможности зарабатывать дальше. Напрашивается циничное решение: продать тому же «Газпрому» свои строительные компании, которые им больше не нужны, а на полученные деньги выкупить акции формируемых при разделе монополии газодобывающих компаний.

Они, мне кажется, сейчас хотят поменять бизнес. А возможностей вложиться в Россию, если задуматься, не так уж много. Если им представится возможность в результате реформы «Газпрома», это будет новый пик газовой индустрии. Можно представить, что эти люди будут на стороне реформы.



© 2018-2020 Все права защищены.