Институт развития технологий ТЭК (ИРТТЭК)
Экспертиза

Ирак: нефтяное измерение политических изменений

Ирак: нефтяное измерение политических изменений
15.10.2018

  За последние две недели в Ираке имели место серьезные изменения в политической жизни страны. 30 сентября прошли парламентские выборы в традиционно неспокойном регионе Курдистана, а позднее страна получила президента, имеющего по Конституции сугубо представительские полномочия, и премьер-министра, в чьих руках сосредоточена полнота реальной власти. Пост последнего занял «технократ» Адиль аль-Махди, бывший в 2012-2014 гг министром нефти страны.

  Политическая ситуация в Ираке крайне важна для понимания и анализа геоэкономического положения этой страны на мировом нефтяном, и вообще, рынке. В этой стране, запасы нефти которой оценены в 3,44 млрд т (43 млрд барр), «углеводородный» фактор пронизывает политику всех уровней, а фактор политический влияет на фактор «углеводородный».

 Сегодня ситуацию в нефтегазовом секторе с правовой, прежде всего, точки зрения, можно охарактеризовать, как сохраняющийся коллапс. Этот коллапс, начавшийся с 2007 года, с «непринятия» до сих пор ключевого для страны «Закона о нефти», до сих пор фиксирует жесточайшие противоречия в «нефтегазе» Ирака, серьезно ослабляющими его на перспективу. Главное из них- диаметрально противоположные режимы эксплуатации углеводородных ресурсов в арабской части страны и Курдистане. Багдад придерживается принципа государственной монополии в сырьевом секторе и довольно жесткого регулирования деятельности иностранных инвесторов, в то время, как Курдистан пытается проводить более, чем либеральную политику, предлагая иностранному бизнесу благоприятные, прежде всего, для них «соглашения о разделе продукции» и вполне готов на достаточно глубокую приватизацию сырьевой отрасли. Но поскольку рычаги реального суверенного руководства страной находятся в руках Багдада, все это создает в нефтяной отрасли ситуацию «застоя» с изрядным элементом давления на инвесторов и стеснения их в действиях. И это при том, что в Ираке сегодня работают ведущие национальные и международные нефтяные компании. Так ведущий российский нефтяной инвестор Ирака – компания «Лукойл», разрабатывающая на основе контракта от 2010 года супергигантское месторождение «Западная Курна-2» в настоящий момент вышла на уровень добычи в 400 тыс. баррелей в сутки и намерена увеличить его к 2019 году еще на 50-100 тыс. б/с, при том, что запланированный уровень добычи на всех ключевых месторождениях южноиракского региона Басра должен достичь 800 тыс.б/с (правда, ныне говорят и о его возможном увеличении на 20%, в условиях появления новых возможностей и технологий). Этот факт иллюстрирует такую проблему, как оперирование иностранными инвесторами гигантскими активами, при одновременном жестком регулировании со стороны государства (Багдад дает возможность инвесторам лишь «отбить» вложенные в разработку месторождения, а затем выплачивает по 5-10 долларов с каждого добытого барреля, вне зависимости от текущей цены сырья). Понятно, что в такой ситуации «полузастоя-полуколлапса», в случае, если Ирак охватит вполне вероятный политический кризис (а, возможно, и гражданская война), подобное положение вещей лишь усугубит, как положение инвесторов, так и ситуацию в сырьевом секторе страны в целом.

  Другой фактор, сформировавшийся в последние годы – это сильно влияние Ирана, причем, сильное настолько, что многие эксперты говорят об Ираке как о «failedstate» (несостоятельном государстве), утратившем значительную часть своего реального суверенитета, в данном случае, в пользу Ирана. Состоявшиеся назначения на высшие посты это подтверждают. Новый президент, курд Бархам Салих, представляет т.н. «Патриотический союз Курдистана», партию хотя и левого толка, но прямо поддерживаемую исламским режимом Ирана и являющуюся откровенным проводником влияния Тегерана на курдо-иракских территориях. А новоназначенный премьер  аль-Махди, принадлежащей к победившим вновь на последних выборах шиитским (т.е. единоверным иранцам политическим силам) тесно связан с депутатом и политиком, а также полевым командиром реально самого значимого вооруженного подразделения страны – шиитского ополчения «Хашд аш-Шааби» Хади Амри, а этот последний близок к главному военному советнику ополчения, иранскому генералу «корпуса стражей исламской революции» Касему Солеймани, которого, часто не без основания, именуют теневым и реальным руководителем Ирака.

  Трансформируя эту межличностную цепочку в цепочку логическую, отражающую складывающуюся геоэкономическую ситуацию в сырьевом секторе Ирака и соседних с ним стран региона отметим следующее. Как известно, Тегеран вновь оказался под санкциями США, которые с ноября 2018 года распространятся и на нефтегазовый сектор. У Ирана не очень много опций обойти эти санкции и одна из них- использовать зависимый, но одновременно не находящийся под санкциями и также богатый нефтью соседний Ирак. Не случайно, едва вступив в должность, новые власти Багдада активно начали действовать в направлении придания главной нефтеносной (и населенной шиитами) провинции Басра статуса особой экономической зоны. Этот статус позволит региону направлять в свой бюджет часть налоговых поступлений от нефтегазового сектора.

   Иран, пользуясь нынешним уровнем своего влияния в Ираке, может пойти по пути обхода, либо минимизации влияния санкций, следующими путями. Первый – имея влияние на ныне действующих политиков, увеличить уровень косвенного присутствия в национальном нефтяном секторе Ирака. Второй- используя ныне существующие «своповые схемы» трансграничной торговли нефтью с Ираком (когда определенные объемы иранской нефти «меняются» на встречные поставки нефти иранской), при отсутствии их должной прозрачности (в частности отсутствии трубопроводов, когда торговля осуществляется на автоцистернах), начать экспорт части своей нефти в Ирак, а уже отсюда реэкспортировать ее на внешний рынок как «неподсанкционное» иракское сырье, что также может осложнить геоэкономическую ситуацию в сырьевой сфере региона.

 Даже эти, достаточно немногочисленные факты свидетельствуют о важности политического фактора для ситуации в иракской нефтянке. И поэтому представляется необходимым более активное политико-дипломатическое присутствие в этой стране государств, чьи инвесторы играют ключевую роль в развитии нефтегазодобычи. Пока же здесь активен только Тегеран.

© 2018 Все права защищены.