Институт развития технологий ТЭК (ИРТТЭК)
СМИ об Институте

Восточные калории: возможности и ограничения российской угольной отрасли в связи с глобальной трансформацией рынка энергетического угля

Восточные калории: возможности и ограничения российской угольной отрасли в связи с глобальной трансформацией рынка энергетического угля
13.10.2020

Для мировой угольной отрасли 2019-2020 годы стали крайне неудачными: цены на энергетический уголь упали на 20-34%. Главными причинами стали: развитие ВИЭ и распространение экологических программ в Европе, значительное снижение цен на природный газ из-за повышения предложения СПГ на мировом рынке, продолжающаяся торговая война между США и Китаем, климатические аномалии в виде теплой зимы в северном полушарии («Итоги международной торговли энергетическим углем в 2019 году» / А.Е. Сарычев, А.К. Земсков, В.К. Шинкин и др. Уголь. 2020. № 5).

В 2019 г. доля угля в мировой выработке электроэнергии сократилась на 4% к 2018 г. и составила 24%. При этом Россия сохранила третье место среди ключевых экспортеров энергетического угля с объемом экспорта 194 млн т (+5% к 2018 г.). При этом, по данным ИА «Росинформуголь», экспорт в Атлантическом направлении сократился на 21%, до 99 млн т, а в Восточном – вырос на 12%, до 95 млн т.


Рис. 1 Международная торговля энергетическим углем в 2018-2019 гг (млн т)

Источник: («Итоги международной торговли энергетическим углем в 2019 году» / А.Е. Сарычев, А.К. Земсков, В.К. Шинкин и др. Уголь. 2020. № 5).

Надежды на восстановление в 2020 году подкосила эпидемия коронавируса: из-за повсеместных локдаунов спад энергопотребления по итогам года может составить 6%, что по глубине падения сравнимо со Второй мировой войной. Спрос на уголь упал еще больше – так, в России его добыча по итогам года сократится, как ожидается, на 10,5%.

Согласно прогнозу социально-экономического развития России на 2021 год и на плановый период 2022 и 2023 годов, подготовленному Минэкономразвития, «в ближайшей перспективе отрасль столкнется с дополнительными ограничениями на внешнем рынке в силу политики перехода многих стран на использование альтернативных, более экологичных источников энергии, ужесточения экологических требований и введения «углеродного налога». Данное обстоятельство приведет к существенному сокращению емкости мирового рынка и повышению конкуренции среди угледобывающих компаний».

Рассмотрим сильные и слабые стороны России в этой конкуренции.

Drang nach Osten

Наиболее вероятные сценарии развития мирового угольного рынка (Международное энергетическое агентство, Wood Mackenzie, BP, Noble Group) не предполагают в ближайшие 20 лет снижения абсолютных объемов потребления угля в мире (при сокращении доли угля в топливно-энергетическом балансе за счет преимущественного развития зеленой энергетики) и рынка международной торговли («Сланцевая революция и глобальный энергетический переход», под редакцией Н.А. Иванова). В тоже время не вызывает сомнений, что рынок будет претерпевать глубочайшую трансформацию под воздействием двух основных факторов.

Первый из них – географический. С одной стороны – Европа, которая постепенно отказывается от угольной генерации и снижает потребление и производство угля. Эти планы не может нарушить даже масштабное недовольство в странах-производителях угля. Например, в Польше дело дошло до шахтерских забастовок – горняки отказываются выходить из-под земли, требуя пересмотра решения о закрытии шахт.

С другой стороны – Азия. Уже сейчас этот регион потребляет 80% всего производимого в мире энергетического угля. Все базовые прогнозы развития мирового угольного рынка также предполагают дальнейшее смещение центра потребления угля в Азиатско-Тихоокеанский регион. При этом внутри региона прогнозируется смещение точек роста рынка энергетического угля с традиционных рынков (Китай, Япония, Корея) на новые быстрорастущие рынки: Индию и страны Юго-Восточной Азии (Вьетнам, Таиланд, Филиппины, Бангладеш, Мьянма).


Рис. 2 Рост импорта угля в страны АТР 2018-2019 гг

Источник: «Сланцевая революция и глобальный энергетический переход»

По оценке Wood Mackenzie, ценовое преимущество угольной энергогенерации над генерацией на основе ветра и солнца сохранится как минимум до 2035 года. Как следствие, уголь останется основным энергоносителем для производства электроэнергии, прежде всего, в развивающихся странах Азиатско-Тихоокеанского региона, у которых отсутствуют финансовые возможности поддерживать развитие ВИЭ за счет масштабных государственных дотаций как в странах Западной Европы.

С легким паром

Второй фактор трансформации рынка связан с качеством топлива. В настоящий момент в мире наметился тренд, связанный со снижением экологической нагрузки от сжигания угля. До сих пор большая часть угольных энергоблоков работают на докритических параметрах пара, то есть при давлении ниже 22 МПа. В России в качестве стандартного докритического давления используется 12,8 МПа, в мире – 16-18 МПа.

Снизить выбросы СО2 и загрязняющих веществ с одновременным повышением КПД позволяют технологии, в которых используется пар со сверхкритическими (24 МПа, 540°С) и ультрасверхкритическими (>30МПа, 600oC и выше) параметрами пара. КПД таких установок составляет 35% и более 45% соответственно. Поскольку больше 50% электроэнергии в мире до сих пор вырабатывается на угольных электростанциях, запрос на эти технологии крайне высок – 87% всех строящихся мощностей спроектированы именно под сверхкритические и ультрасверхкритические параметры. 


Рис. 3 Лимиты на выбросы угольных ТЭС, 2018 г (мг/м3).

Однако, чтобы в полной мере воспользоваться преимуществами этих технологий, в топках таких энергоблоков нужно сжигать высококалорийный уголь (не менее 6 тыс. ккал/кг). Докритические блоки менее требовательны к качеству топлива и обычно потребляют уголь с калорийностью 5-5,5 тыс. ккал/кг и даже меньше.

Рост числа сверхкритических и ультрасверхкритических блоков влечет за собой увеличение спроса на высококалорийные угли и, как следствие, разницы в стоимости топлива в зависимости от его калорийности. Раньше премия за калорийность была фактически равна разнице в самой калорийности: высококалорийный уголь 6000 ккал/кг стоил на 9-11% дороже угля 5500 ккал/кг (разница в калорийности 9%). После того, как начался бум строительства современных энергоблоков (2012-2013 гг), эта премия стала расти и к 2018 году, на пике спроса, доходила до 72%.

Складывается парадоксальная ситуация. С одной стороны, угля на мировом рынке много, с другой – в секторе высококалорийного угля наблюдается дефицит. И Россия – одна из двух стран наряду с Австралией в мире, которая может получить выгоду от сложившегося положения вещей. Запасами высококалорийных углей располагает Колумбия, но социальные и инфраструктурные ограничения не позволяют ей поставлять на рынок больше 80-100 млн т в год. Также месторождения угля 6000+ ккал/кг есть в США, но у них другая проблема – высокое содержание серы. По этому параметру американский уголь не вписывается в действующие экологические рамки, поэтому не может составить конкуренцию российскому и австралийскому.

«Для отрасли важно идти по пути повышения калорийности энергетических углей, поставляемых на экспорт. Потому что за этим направлением будущее, а за низкокалорийным ничего нет, он будет сокращаться и умирать», - говорят угольщики. Потенциал для роста есть, рыночная ниша, которая только и ждет, чтобы ее заняли, тоже. Нужно только заниматься повышением качества углей – либо открывать новые разрезы, либо развивать мощности по обогащению.

Дела житейские

К сожалению, сконцентрироваться на развитии производственных мощностей угольщикам, по ряду причин, не удается. В частности, это проблема нарастающих экологических требований, влекущих за собой рост издержек. Собеседники в отрасли рассказывают об анекдотических случаях. Например, предприятиям собирались вменить в обязанность устанавливать автоматические датчики, которые онлайн передают данные о содержании пыли. Для большинства производств в этом нет ничего особенного, но на угольных разрезах пыль – это постоянный спутник обычной работы. При любом взрыве в воздух взлетают тучи пыли, потом она осаживается, и работа продолжается в нормальном режиме. Но если в карьере стоит автоматический датчик, то в момент взрыва он передаст информацию о превышении допустимых значений и Ростехнадзор так же автоматически выдаст предписание об остановке предприятия. От этого проекта отказались, но это не значит, что завтра ему на замену не придумают другой.

Приходится сталкиваться с завышенными социальными требованиями. «У нас, к сожалению, особенно в Кузбассе, но и в других областях тоже, привыкли на угольные компании вешать все, что угодно. Приходят и говорят – нужно сделать хорошее дело. Мы не против хороших дел, но иногда заставляют делать их слишком много и слишком дорого», - говорит источник в одной из компаний.

Существует проблема преобладания импортного оборудования, доля которого по некоторым позициям доходит до 100%. 


Рис.5 Доля импортного оборудования в российской угольной отрасли

Источник: Оценка импортозависимости российских угольных компаний от закупок зарубежного оборудования /Л.С. Плакиткина, Ю.А. Плакиткин, К.И. Дьяченко /«Горная Промышленность» №3 (139) / 2018

Чужой налог

Также угольщики настороженно смотрят на все происходящее вокруг европейской инициативы по введению трансграничного углеродного налога. Поскольку европейский рынок играет в планах угольной отрасли все меньшую роль, важен для нее не сам факт введения налога странами Евросоюза, а реакция на это России.

Пока перспективы не слишком обнадеживают. Как показала дискуссия, прошедшая недавно в рамках Тюменского нефтегазового форума, российские власти рассматривают углеродный налог и шире – климатическую повестку, - как еще один эпизод борьбы с Россией. «Тема декарбонизации — актуальная и важная, но, к сожалению, первое, что приходит в связи с этим на ум – это цинизм и лицемерие», - заявил в своем выступлении замминистра энергетики Павел Сорокин.

Например, энергетика возобновляемых источников, по мнению спикера, может существовать только в условиях «субсидий и безграничного финансирования», тем не менее будущее все же за этим направлением. Другое дело, какие выводы из этого предлагается делать: «Если углеводородам осталось 30-40 лет, когда они будут иметь ренту, нам нужно успеть, чтобы эти ресурсы не остались в земле». Все больше похоже, что сбудется прогноз советника президента по климату Руслана Эдильгериева, данный им, еще когда вопрос введения трансграничного углеродного налога только перешел от теоретического обсуждения в практическую плоскость: Россия до последнего момента будет делать вид, что эта тема ее не касается, а после введения налога будет вынуждена играть по правилам, в разработке которых не принимала участия.

Восточный пресс

Но все эти проблемы меркнут перед неготовностью транспортной инфраструктуры обеспечить перевозку достаточных объемов продукции. Первое, что здесь нужно иметь в виду: угольная отрасль России является в чистом виде экспортно ориентированной. C 2011 года, по данным Минэнерго (февраль 2020 года) прирост экспорта угля из России составил 109 млн т или 56% общего прироста поставок на мировой рынок.

«Надо понимать, что внутреннее потребление угля в России не увеличивается и увеличиваться уже не будет (колебания в пределах 1-2% в расчет не идут). В коммунальном хозяйстве при этом будет продолжаться газификация, поэтому следует ожидать скорее общего сокращения», - говорят представители отрасли. Поэтому всю прибыль, которую получают угольщики, приносят экспортные продажи, и все развитие идет за счет экспорта. А единственным привлекательным направлением экспорта в последние годы стала Азия.

Из этого вытекает и основная проблема, с которой сталкиваются российские угольщики: ограниченность пропускной способности Восточного полигона Российских железных дорог. Нельзя сказать, что государство, как собственник РЖД, ничего не делает для решения этой проблемы. Еще в 2012 году была утверждена программа расширения пропускной способности Байкало-Амурской и Транссибирской магистралей.

Однако реализация этой программы идет ни шатко, ни валко. В мае 2020 году было объявлено, что сроки завершения первого этапа, который должен был закончиться еще в 2017 году, а затем продлен до 2019 года, перенесены на 2021 год. Соответственно, вторая фаза начнется не раньше 2022 года (прежний срок – 2020 год).

Неудивительно, что при таких темпах реконструкции рост пропускной способности в восточном направлении безнадежно отстал от увеличения объемов экспорта. В настоящий момент дефицит транспортного ресурса таков, что его приходится распределять буквально в ручном режиме. С июля вступило в силу распоряжение правительства о недискриминационном доступе при отгрузках угля в восточном направлении. Теперь Минэнерго по специальным формулам каждый месяц утверждает квоты для каждой компании.

Новый порядок, с одной стороны, дает преимущество крупным угольным компаниям, владеющим портами на Дальнем Востоке. «По портам министерство утверждает те объемы, которые заявлены производителем. Если и срезает, то совсем немного - рассказывает представитель одной из небольших компаний. – А вот тем, кто хочет везти уголь через сухопутные погранпереходы, приходится гораздо труднее».

Между Россией и Китаем всего три железнодорожных перехода: Гродеково, Забайкальск и Камышовая. «Это бутылочное горлышко, - сетует собеседник ИРТТЭК. – Например, наша компания готова была бы отгружать порядка 60 тыс. т в месяц. Но нам согласовывают только 13-15 тыс. т, то есть в лучшем случае 25%».

Но даже такой порядок лучше, чем никакого: до того, как Минэнерго разработало правила недискриминационного доступа к инфраструктуре, вывозить удавалось в лучшем случае 1 тыс. т в месяц, добавляет источник.

Как видно из статистики Министерства энергетики, в ближайшие годы рассчитывать на разрешение этой проблемы не приходится. Так, планы компаний по экспортным поставкам в направлении АТР на 2023 год составляют 260,8 млн т. При этом РЖД подтверждает возможность перевозки лишь 184,7 млн т. 


Рис.4. Потерянные возможности России на угольном рынке АТР

Источник: Минэнерго РФ

Согласно рекомендациям рабочей группы по энергетике, которую возглавляет губернатор Кемеровской области Сергей Цивилев, довести мощность Восточного полигона до 260-280 млн т в год предполагается лишь к 2030 году. Одновременно в ОАО РЖД обсуждаются планы снижения объемов перевозки угля на Дальний Восток – при существующих тарифах они нерентабельны и принесли в 2019 году более 52 млрд руб. убытка. В качестве компенсации предлагалось субсидировать эти перевозки (ОАО РЖД оценивало потребность в 55 млрд руб. в год), однако средства на это до сих пор не выделены.

Таким образом, инфраструктурные ограничения в настоящий момент фактически лишают Россию конкурентного преимущества, которым она располагает благодаря запасам высококалорийных углей и развитым мощностям по обогащению. От того, насколько оперативно удастся разрешить эту проблему, зависит положение, которое российские производители займут на ключевом азиатском рынке угля в ближайшие годы. 

© 2018-2020 Все права защищены.