Институт развития технологий ТЭК (ИРТТЭК)
Статьи, аналитика

Меры государственной поддержки предприятий ТЭК. Их оправданность и эффективность

Меры государственной поддержки предприятий ТЭК. Их оправданность и эффективность
23.06.2021

Кейс АО Восточная Нефтехимическая компания в ТОР «Нефтехимический» Приморского края.

31 мая истек срок рассмотрения предложений по налоговой поддержке проекта Восточной нефтехимической компании – промышленного кластера в Приморском крае, который намерена строить «Роснефть». Также к концу июня 2021 года, в соответствии с поручением президента РФ, должен быть представлен актуализированный вариант плана мероприятий (дорожной карты) по развитию нефтехимической отрасли, куда должны быть включены арктические проекты.

Подробности обсуждения как того, так и другого пока неизвестны. Последняя информация, которая появлялась в открытых источниках (апрель текущего года), говорила об идущих между Минфином и НК «Роснефть» дискуссиях относительно объемов и способов поддержки. В частности, не исключалась вероятность предоставления государственных субсидий на развитие инфраструктуры проекта.

Между тем статистические данные системы «Семафор», предоставляемые компанией «Петромаркет», показывают, что даже сейчас дальневосточные НПЗ преимущественно работают на внешние рынки. Так, доля экспорта в производстве нефтепродуктов Комсомольского НПЗ «Роснефти» в I квартале 2021 года превысила средний по компании показатель (70,9% против 62,6%). Хабаровский НПЗ, принадлежащий «Независимой нефтяной компании» за тот же период отгрузил на припортовые железнодорожные станции 87,4% произведенных нефтепродуктов (подробнее см. главу «НК РОСНЕФТЬ. ВОЗМОЖНАЯ ПОЗИЦИЯ», стр. 11-12).

Это дает основание утверждать, что любое субсидирование новой нефтепереработки в конечном итоге вылилось бы в субсидирование экспорта нефтепродуктов с Дальнего Востока, что вряд ли является действительной целью мер государственной поддержки.

Проект Восточной нефтехимической компании (ВНХК) первоначально предполагал строительство на крайнем юге Приморского края комплекса нефтеперерабатывающих и нефтехимических производств мощностью 24 млн т нефти и 6,8 млн т нефтехимического сырья в год (две очереди по 12 млн и 3,4 млн соответственно). В настоящий момент речь идет о сооружении только первой очереди. По расчетам Минэнерго, ее нефтехимическая часть может быть сдана в 2026 году, нефтеперерабатывающая – в 2029 году.

Для снабжения предприятия нефтью понадобится отвод от ВСТО мощностью 12 млн т. Также запланировано сооружение морского порта с терминалами для нефти и продуктов нефтегазохимии, и инфраструктурных объектов – железнодорожной ветки и электростанции. Стоимость всего проекта в 2014 году оценивалась в 1,5 трлн рублей (около $39 млрд при среднегодовом курсе 38,6 руб./$). Более современные оценки в открытом доступе отсутствуют.

Попытаемся разобрать имеющиеся и потенциально возможные ограничения такого масштабного и активно рекламируемого проекта.

ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЕ ОГРАНИЧЕНИЯ

В Проекте Стратегии развития химической и нефтехимической промышленности России на период до 2015 года еще в период десятилетия экономического роста были определены факторы, сдерживающие рост компаний нефтехимической отрасли, в том числе технологические:

1) Недостаточный уровень научно-технических разработок и их внедрения в промышленность.

Материально-техническая база большинства научно-исследовательских и проектно-конструкторских организаций разрушена. Произошла значительная утечка научных кадров.

В результате деятельность научных и проектно-конструкторских организаций не оказывает существенного влияния на состояние промышленного комплекса. Продолжает увеличиваться разрыв между объективными потребностями промышленных предприятий в современных научно-исследовательских разработках и предложениями научно-исследовательских и проектно-конструкторских организаций.

2) Высокая степень физически изношенного и морально устаревшего основного технологического оборудования, транспортных средств, энергетических и других объектов.

Установленное на некоторых предприятиях технологическое оборудование по своим техническим характеристикам значительно уступает зарубежным аналогам. Сроки эксплуатации значительной его части составляют 20 и более лет. Производство отечественного оборудования практически приостановлено. Для сравнения, на предприятиях химической промышленности США срок службы оборудования в среднем составляет около 6 лет. Степень износа основных производственных фондов по химическому комплексу в целом составляет около 54%, а оборудования - 67,2%, причем по отдельным видам оборудования в производствах соды кальцинированной, полистирола и сополимеров стирола степень износа составляет свыше 80%, а на некоторых - 100%. Высокая степень физического износа специального автомобильного и железнодорожного транспорта. Коэффициент обновления основных фондов в химической и нефтехимической промышленности в 2000-2005 годах не превышал 2 процентов.

3) Диспаритет цен и тарифов на продукцию естественных монополий.

4) Дефицит инвестиционных ресурсов, в основном по причине отсутствия организационно-экономических механизмов, стимулирующих приток инвестиций, в том числе иностранных, в развитие отрасли.

5) Сокращение спроса на продукцию малотоннажной химии на внутреннем рынке, в первую очередь со стороны высокотехнологичных отраслей промышленности и оборонного комплекса.

6) Устойчивое развитие химической и нефтехимической промышленности невозможно без решения проблемы обеспечения предприятий отрасли углеводородным сырьем, на базе которого производится до 80% продукции комплекса.

Следует признать, что ни один из приведенных факторов не был преодолен, вместо этого разрабатывались новые стратегические планы.

Но, если в 2000-е годы в основе промышленной политики находился ориентир на заимствование наилучших (или хотя бы относительно современных) зарубежных технологий, то в середине 2010-х годов пришлось резко менять технологическую политику.

Достаточно привести длинный список санкционных решений многих стран мира, наложенных на НК «Роснефть», закрывающих доступ к практически всем современным технологиям:

BIS (USA)

EL. Основание включения: 79 FR55608. Дата включения: 17.09.2014.

DFAT (Australia)

Russia, Crimea and Sevastopol. Основание включения: Autonomous Sanctions (Russia, Crimea and Sevastopol). Дата включения: 31.03.2015.

DFATD (Canada)

Special Economic Measures (Russia) Regulations. SCHEDULE 3. Дата включения: 17.02.2015.

HM Treasury (UK)

Russia. Дата включения: 12.09.2014. ID в списке: 13117.

Ukraine: list of persons subject to restrictive measures in view of Russia's actions destabilising the situation in Ukraine. Дата включения: 12.09.2014. Дата исключения: 31.12.2020. ID в списке: 13117.

OFAC (USA)

UKRAINE-EO13662. Основание включения: Directive 2; Directive 4. Дата включения: 16.07.2014. ID в списке: 17022.

SECO (Switzerland)

Situation in Ukraine: Ordinance of 27 August 2014 on measures to prevent the circumvention of international sanctions related to the situation in Ukraine (RS 946.231.176.72), annexes 2, 3 and 4. Дата включения: 12.11.2014. ID в списке: 175-29266.

The Restrictive measures (sanctions) in force (EU)

UKR. Основание включения: 960/2014 (OJ L271). Дата включения: 12.09.2014.

При этом запущенный по указанию руководства страны процесс импортозамещения, то есть перехода на разрабатываемые отечественными исследовательскими и конструкторскими организациями технологии, пока не приводит к ощутимым результатам по причинам, упомянутым еще в Стратегии середины 2000-х.

Изучение хранилища Роспатента показывает, что:

·      Документы со словосочетанием «нефтехимические технологии» представляют собой всего 71 патент на изобретения и полезные модели, причем подавляющая часть – это патенты международных корпораций (таких как Хенкель, БАСФ, Бюлер и др.) в российской юрисдикции.

·      Отечественные организации предпочитают патентовать товарные знаки по теме «нефтехим»: всего на настоящий момент запатентован 121 TM, в то время как патентов на изобретения и полезные модели по теме «нефтехим», оформлено 360 единиц.

Если крупнотоннажное нефтехимическое производство еще можно обеспечить комплектованием отечественным морально устаревшим оборудованием, то малотоннажное, перестраиваемое под пожелания заказчиков, производство, на продукцию которого растет спрос, невозможно организовать без закупок современных технологий и оборудования, или организации лицензионного производства такого оборудования.

Еще на ту же тему: среди участников открывшейся 8 июня в Пекине ежегодной 21-я Китайской международной выставки нефтегазовых и нефтехимических технологий и оборудования (CIPPE2021), собравшей 1800 компаний из 65 стран, НЕТ НИ ОДНОЙ РОССИЙСКОЙ КОМПАНИИ.

Правда, по данным РБК (23.04.2021), ТАИФ, который является вторым по величине нефтехимическим игроком в России после "Сибура", лидирует в мире в некоторых сегментах, включая производство каучука, владеет собственными экспортоспособными нефтехимическими технологиями ("Нижнекамскнефтехим"). Поэтому объединение активов Сибур и ТАИФ вносит изрядную долю конкурентоспособности на международных рынках нефтехимической продукции и технологий.

Что делать с масштабным проектом ВНХК в сложившихся технологически ограниченных условиях – вопрос открытый.

ИНВЕСТИЦИОННЫЕ ОГРАНИЧЕНИЯ

Необходимо напомнить, что реализовать проект ВНХК невозможно без доступа к двум принципиальным ресурсам:

- длинным и дешевым деньгам (переговоры с китайскими компаниями (Sinopec и ChemChina) пока не приводят к позитивному результату, тем более китайские компании не собираются допускать нового конкурента на свой внутренний рынок; переговоры с японскими компаниями могут перейти в политическую плоскость с темой «северных территорий»; о переговорах с корейскими компаниями пока мало что известно),

- современным технологиям, в которых отставание России уже превышает, по самым скромным оценкам, 30 лет[4]. Международные санкции против России фактически ставят заслон на пути доступа к современным технологиям, как результат – срыв переговоров с компанией ExxonMobil.

РН не сможет организовать объемные заимствования длинных и дешевых денег по причинам международных санкций, а также вследствие значительного накопленного долга. Так, по итогам 2020 года (СПАРК), объем долгосрочных вложений компании превысил 8 трлн рублей (совокупный долг достиг 11,5 трлн руб.), тогда как выручка от продаж в этом же году составила 4,8 трлн руб.; коэффициент концентрации заемного капитала достиг 83,7 при среднем значении этого коэффициента по России 63,4; рентабельность собственного капитала упала в 2020 году до – 10,5%!

Отмечается также такой негативный фактор: коммерческие и управленческие расходы в 2020 году к выручке выше среднеотраслевого показателя на 49,54%.

Остается ФНБ, но доступ к нему сопряжен со значительными лоббистскими и административными усилиями, требующими объединения нескольких игроков федерального масштаба – вице-премьеров, министров, губернаторов.
 

СЫРЬЕВЫЕ ОГРАНИЧЕНИЯ

Сырьевая база проекта ВНХК ориентирована исключительно на восточные НПЗ НК Роснефть и ННК, что потребует, по-видимому, увеличения их мощностей или строительства новой нефтепереработки, что, в свою очередь, может вызвать дополнительное конкурентное давление со стороны активно развивающейся в странах ЮВА нефтепереработки. Возможно, рассматривались варианты поставок попутного нефтяного газа (ПНГ) с месторождений Якутии, но отсутствие транспортной инфраструктуры не позволяют рассматривать такие варианты всерьез, а строительство новых трубопроводов или проекты развития БАМ-АЯМ или доставка танкерами-газовозами по СМП могут довести цену ВНХК до цены Манхэттенского проекта.

Неопределенность с сырьевой базой откладывает срок реализации проекта на 2026 год (причем это срок введения в строй мощностей только по нефтепереработке, химический комплекс планируется построить только к 2029-2030). Впрочем, пересмотр периода достижения национальных целей с 2024 на 2030 год дает возможность всесторонней проверки обоснованности этого проекта. Следует отметить, что уже несколько проектов нефтехимии и газохимии были закрыты вследствие невозможности обеспечения их сырьем. На настоящий момент сырьем обеспечены все существовавшие химические кластеры, а также три относительно новых кластера – Амурский, Ангарский и Западно-Сибирский.

КАДРОВЫЕ ОГРАНИЧЕНИЯ

Если люди – это новая нефть, то кадровые ограничения можно рассматривать в качестве разновидности сырьевых. Приморский край, как и весь Дальневосточный макрорегион, отличается постоянным оттоком населения, а «якорение» молодежи при поступлении в региональные вузы имеет ярко выраженный административный характер, невзирая на декларируемые преимущества ЕГЭ, свободу выбора вузов и направлений подготовки. К тому же подготовка квалифицированных нефтехимиков для будущего производства предполагает отбор и направление целевым образом молодежи на развитые образовательные программы, реализуемые преимущественно технологическими и техническими вузами Европейской части страны и Западной Сибири. Реализация подобной целевой подготовки с последующей мотивацией кадров к работе в ТОР «Нефтехимический» потребует значительных затрат времени и финансов.

НК «Роснефть» не имеет развитых компетенций в сфере нефтехимии, продолжая функционировать как добывающая и перерабатывающая компания. Созданная «Роснефтью» под проект специализированная компания АО Восточная НХК (Новолитовск Партизанского района, ТОР "Нефтехимический) пока не организовала деятельность в сфере нефтехимии, фактически деятельность имитируется; не выявлена активность в наборе специализированного персонала. На протяжении последних пяти лет показывает стабильные убытки, доведя их в 2020 году до более чем 2 млрд руб., а совокупный долг до почти 54 млрд руб.; зарегистрированные домены неактивны; индекс должной осмотрительности = 1.

Приходится напоминать, что подобные масштабные проекты требуют развития вокруг основного производства экосистемы бизнесов – потребляющих продукцию, находящихся в цепочках добавленной стоимости и т.п. Однако не фиксируется ни усилий регионального правительства, ни усилий АО ВНХК в развитии каких-либо бизнесов вокруг существующих производств; легальная бизнес-активность в регионе находится в регионе на низком уровне, несмотря на усилия вице-премьера по развитию Дальнего Востока и Арктики.

ЭКОЛОГИЧЕСКИЕ ОГРАНИЧЕНИЯ

В Находке наряду с постоянным превышением предельных концентраций угольной пыли, поднимающейся вследствие масштабной экспортной перевалки угля в порту, участились утечки нефти и нефтепродуктов из хранилищ, расположенных в портовых зонах. Экологи ДВО РАН бьют тревогу, связанную в том числе и с экологическими рисками проекта строительства Находкинского завода минеральных удобрений; губернатор Приморского края пытается словесными интервенциями разрядить ситуацию, однако административное усиление руководителя Росприроднадзора (после успеха по Норильскому делу), тем более в случае посещения руководителем РПН Приморского края, Находки и ТОР "Нефтехимический" может стоить губернатору значительных политических потерь, особенно, если выяснится затягивание работ по утилизации накопленных с советских времен радиоактивных отходов (Федеральная целевая программа «Ядерно-радиационная безопасность», ФЦП-ЯРБ-2030).

В этот же набор экологических ограничений можно включить и такое ограничение будущего, как эмиссия парниковых газов. А именно, оценка вклада проекта ВНХК в будущий объем эмиссии ПГ по стране в целом и макрорегиону в частности. Хотелось бы увидеть в обозримом будущем процессов принятия инвестиционных решений в том числе и на основе экологических оценок, взгляда в совсем недалекое будущее.

Ниже приводятся диаграммы оценки выбросов парниковых газов по секторам экономики (нас интересуют ТЭК в целом и нефтегаз в частности), а также структура эмиссии парниковых газов в нефтегазовой отрасли.




Ратификация Россией Парижского соглашения в сентябре 2019 года открывает новые перспективы для развития энергетики страны. Россия обладает значительным потенциалом по сокращению негативного воздействия на климат, сохраняя при этом роль ведущего поставщика энергоносителей на международном рынке за счет применения технологических инноваций.
Решение проблемы глобального изменения климата становится основой энергетической политики во многих странах.

МЭР подготовило проект постановления правительства, которым утверждается пакет базовых документов для запуска в России проектов устойчивого развития и инструментов их финансирования. «Проект постановления направлен на регулирование общественных отношений, связанных с осуществлением инвестиционной деятельности и привлечением внебюджетных средств в проекты устойчивого (в том числе зеленого) развития в РФ».

Пакет включает, в частности, критерии проектов устойчивого развития, методические указания по отнесению финансовых инструментов к категории зеленых, методику определения верификаторов – компаний, которые будут проверять и подтверждать соответствие проектов и финансовых инструментов критериям устойчивого развития.

Самым важным в этом пакете являются критерии отнесения тех или иных проектов к категории зеленых. Примечательно, что речь здесь идет не только о само собой разумеющихся возобновляемой энергетике, переработке отходов или замене бензинового транспорта на электрический или водородный. Так, зеленой без всяких оговорок считается атомная энергетика. А вот для водородной как раз предусмотрено ограничение – она будет считаться зеленой, только если при производстве водорода уровень выбросов углекислоты в атмосферу окажется 100 г/кВт*час. Такое же ограничение по уровню выбросов установлено для электростанций на природном газе.

Однозначно зелеными признаются проекты по выпуску энергетического оборудования для установок ВИЭ и атомной энергетики.

В этом контексте целесообразно оценить уровень «зелености» проекта ВНХК – либо как пилотный вариант таких оценок, либо «поставленных на поток».

Итак, для реализации проекта ВНХК в ТОР "Нефтехимический" требуется выполнение следующих условий:

- Доступ к современным технологиям, что в условиях санкций предельно затруднительно

- Доступ к длинным и дешевым финансовым ресурсам. Однако возможности зарубежных инвесторов также ограничены санкциями и другими политическими условиями, в также условиями допуска на мировые рынки нового игрока. Остаются только внутренние финансовые ресурсы (ФНБ), но доступ к ним в ходе реализации национальных проектов сопровождается жесткой лоббистской борьбой, в фокусе которой обычно не находится развитие национальной экономики. Доказательства выгоды инвестирования в проект средств ФНБ – дело нелегкое и требующее комплексной организации лоббистского процесса

- Отсутствие квалифицированных кадров в регионе и ТОР в частности. Правда длительный период строительства и запуска мощностей подразумевает параллельную организацию подготовки и мотивирования потенциальных работников, как это наблюдалось в ходе строительства и запуска Тобольского НХК, Амурского ГХК. Но в случае Дальнего Востока с постоянно убывающим населением потребуется разработка крайне привлекательных мотиваций, на что может не пойти политическое руководство страны

- Привлечение всесторонней экологической экспертизы, начиная от сложившейся в регионе и ТОР экологической обстановки до оценки соответствия ВНХК (относимого к самым современным производствам) уровня «зелености»

- Отсутствие планов и тем более условий для развития экосистемы бизнесов, работающих на продукции нефтехимического комплекса. Компания «Роснефть» продолжает оставаться преимущественно добывающей и пока не приобрела достаточного для комплексной конкурентноспособной на глобальном уровне нефтехимии набора компетенций, в отличие от, например, компании «Сибур».

Все упомянутые ограничения имеют в своей основе в том числе и качественные характеристики государственного управления.

Отдельные пункты Майского (2018) суперуказа можно рассмотреть с позиций соответствия положениям Закона о стратегическом планировании в РФ в контексте сложившейся в стране системы госуправления и ее качества. Что касается межрегиональной административной конкуренции, то следует напомнить, что губернатор Приморского края Олег Кожемяко получил от федеральных властей значительный административный капитал и пытается с его помощью получить доступ к ресурсам для выполнения инвестиционных программ, в частности, ТОР "Нефтехимический".

Спустя четыре года после выхода правительственного решения эта ТЕРРИТОРИЯ ОПЕРЕЖАЮЩЕГО СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ продолжает существовать только в документах, определяющих землеотводы под производственные мощности и инфраструктуру, а также длинный перечень классов ОК ВЭД. Губернатору и правительству Приморского края необходимо срочное продемонстрировать хоть какие-то успехи в привлечении новых резидентов в ТОР, в формировании комфортных условий для развития экосистемы среднего и малого бизнесов вокруг масштабного индустриального проекта.

Большинство чиновников мыслят исключительно ресурсными категориями, поэтому считается, что привлечение федеральных ресурсов приведет к скорому успеху – вне зависимости – начнется ли строительство реально или появится новый правительственный документ по ТОР. О.Кожемяко в контактах с федеральным правительством ориентируется на Минфин, в Минэкономразвития позиции слабы. Губернатору Приморского края также важно быть постоянно впереди в соревновании с губернатором Сахалинской области В.Лимаренко, выбравшем для региона тему низкоуглеродного развития под ресурсным и интеллектуальным сопровождением ГК Росатом. Компания при этом пытается в процессах обеспечения доступа к федеральным ресурсам сыграть на конкуренции Минфина и Минэкономразвития в вопросах стратегического развития страны, реализации национальных целей.

НК РОСНЕФТЬ. ВОЗМОЖНАЯ ПОЗИЦИЯ

Последние 10 – 15 лет наблюдается довольно рискованная стратегия развития НК РН, включающая в себя инвестирование в несколько непрофильную деятельность (судостроение, пусть и танкеров ледового класса), включавшую в себя агрессивную экспансию на новые рынки вплоть до совсем рисковых проектов, имевших скорее политическую основу. И эти проекты в свое время получали одобрение Совета директоров, в состав которого входят руководители глобальных инвестиционных институтов, не слишком склонных к излишне рискованным проектам.

Однако в случае с проектом ВНХК наблюдаются попытки привлечь исключительно государственные ресурсы – либо бюджетные ассигнования, либо средства ФНБ (вероятно, такой подход характерен для экономики рентного типа). Если бы проект ВНХК имел явно выраженные экономические преимущества, то органами управления и Советом директоров НК была бы выработана схема привлечения инвестиций. Компания имеет хотя и внутренний (ЭкспертРА), но устойчивый рейтинг, несмотря на огромный объем накопленной долговой нагрузки; соответственно отечественные и некоторые зарубежные инвестиционные институты могли бы запланировать привлечение инвестиций под дополнительную эмиссию акций. Но подобной инвестиционной активности мы не наблюдаем, значит проект имеет внеэкономические цели и, вероятно, ПРОТАЛКИВАЕТСЯ В КАЧЕСТВЕ НАЦИОНАЛЬНОГО ПРОЕКТА, ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА КОТОРЫЙ НЕСЕТ ГОСУДАРСТВО, А НЕ СУБЪЕКТ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ, пусть это и госкомпания.

Главный довод в пользу строительства комбината ВНХК – нехватка перерабатывающих мощностей на Дальнем Востоке, где регулярно возникают кризисы поставок нефтепродуктов и дефицит топлива. В начале 2021 года ситуация обострилась настолько, что для ликвидации очередного кризиса были организованы поставки из Росрезерва. Все это время, как показывает статистика, заводы, обеспечивающие дальневосточные регионы бензином и дизтопливом, поставляли значительные объемы нефтепродуктов на экспорт.

Основная нагрузка по снабжению регионов Дальнего Востока топливом лежит на двух нефтеперерабатывающих заводах. Комсомольский НПЗ мощностью 8 млн т нефти в год принадлежит «Роснефти», Хабаровский НПЗ мощностью 6 млн т нефти в год – «Независимой нефтяной компании» бывшего топ-менеджера госкомпании Эдуарда Худайнатова. Вместе эти заводы, по словам полпреда президента в ДФО Юрия Трутнева, производят 4 млн т нефтепродуктов в год при потребности региона в 6 млн т. Недостающие 2 млн обеспечивают железнодорожные поставки с НПЗ Восточной Сибири, главным образом с принадлежащих «Роснефти» Ангарского  (установленная мощность 10,2 млн т) и Ачинского (номинальная мощность 7,5 млн т) заводов.

По данным системы «Семафор», предоставляемым компанией «Петромаркет», в I кв. 2021 года Комсомольский НПЗ «Роснефти» экспортировал 1065,8 тыс. т нефтепродуктов из произведенных 1502,7 тыс. т.

Хабаровский завод напрямую топливо не экспортировал, однако отгрузил на припортовые железнодорожные станции 787 тыс. т (из 901 тыс. т). Из этого объема 564 тыс. т поступило на станцию Первая речка, где базируется компания «ННК-Приморнефтепродукт», занимающаяся перевалкой нефтепродуктов на танкеры.


Данные за прошлый год показывают, что это не статистическая аномалия. В 2020 году поставки нефтепродуктов на экспорт для Комсомольского НПЗ составили 4234,8 тыс. т, Хабаровский НПЗ направил в адрес прибрежных железнодорожных станций 3334,5 тыс. т.

Экспорт из портов Дальнего Востока в 1 кв. 2021 года осуществляли и восточносибирские заводы «Роснефти» – Ачинский и Ангарский, которые суммарно поставили на припортовые станции более 200 тыс. т. При этом нужно иметь в виду, что эти предприятия получают транспортную субсидию при перевозке нефтепродуктов в восточном направлении. Эта мера вводилась для увеличения поставок топлива на дальневосточные рынки, однако в реальности превратилась в способ субсидирования экспорта нефтепродуктов – идея абсурдная сама по себе и особенно в ситуации, когда регион-экспортер сам испытывает дефицит бензина.


Сведения о поставках нефти показывают также, что НПЗ, снабжающие Дальний Восток топливом, работают со значительной недозагрузкой. Так, в прошлом году Комсомольский НПЗ получил 5,2 млн т нефти, Хабаровский – 4,7 млн. План на 2021 год – 6,6 млн т и 5,1 млн т соответственно. Резервы по наращиванию переработки есть и у восточносибирских НПЗ – план для Ангарского и Ачинского заводов на 2021 год 9 млн т и 6 млн т.

Как видно из приведенных цифр, производственные мощности дальневосточных НПЗ позволяют кратно нарастить поставки топлива на внутренний рынок. Это соображение само по себе достаточно, чтобы поставить под сомнение целесообразность строительства комбината ВНХК. Тем более мер государственной поддержки этого строительства. Однако есть и еще один довод. Некоторое время назад ИРТТЭК подробно разбирал плюсы и минусы проекта Восточной нефтехимической компании. Одним из главных выводов нашего исследования была явная ориентация предприятия на экспорт. Об этом говорит и его расположение в непосредственной близости от крупного порта на конце экспортного трубопровода, и то, что при таком расположении практически невозможно наладить нормальную логистику поставок топлива в континентальные регионы Дальнего Востока – придется идти навстречу потоку нефти и нефтепродуктов, следующих в восточном направлении для экспорта через дальневосточные порты.

Таким образом, любые меры по государственной поддержке этого проекта в конечном итоги выльются в то же самое субсидирование экспорта нефтепродуктов.          Вряд ли это та цель, которую ставит перед собой государство.

Также, имея в виду разрешение топливного кризиса на Дальнем Востоке, имело бы смысл рассмотреть иные варианты госвмешательства. Это могло бы быть:

- распространение нефтяного правила «50/50» (половина добытой нефти решением правительства еще в нулевые годы направляется на переработку) на топливный рынок (50% от общего объема производства должно продаваться внутри страны);

- стимулирование инвестиций в модернизацию существующих заводов, поскольку регион уже располагает достаточными возможностями для самообеспечения топливом.

Для целей принятия оптимального решения прежде всего следует отделить строительство ВНХК от решения топливных проблем Дальнего Востока, как не связанные между собой задачи. Предприятие, пуск первой очереди которого состоится не ранее 2026 года, никак не поможет повлиять на появление топлива на заправках. В случае, если государство принимает на себя ответственность за этот проект, то имеет смысл определить оператора проекта на конкурсных началах. И преимуществом в этом конкурсе мог бы обладать оператор, располагающий необходимыми и достаточными компетенциями в реализации нефтехимических проектов, а не нефтедобывающая компания, отличающаяся безграничными амбициями.


© 2018-2020 Все права защищены.