Институт развития технологий ТЭК (ИРТТЭК)
Экспертиза

«Для России энергопереход скорее несет больше рисков, чем каких-то возможностей»

 «Для России энергопереход скорее несет больше рисков, чем каких-то возможностей»
01.07.2021

В своем послании президент РФ Владимир Путин поставил в том числе и задачи в области энергетики. «Нам нужны новые комплексные подходы к развитию энергетики, включая новые решения в сфере атомной генерации в таких перспективных направлениях, как водородная энергетика и накопители энергии. Мы должны ответить на вызовы изменений климата, адаптировать к ним сельское хозяйство, промышленность, ЖКХ, всю инфраструктуру, создать отрасль по утилизации углеродных выбросов, добиться снижения их объемов и ввести здесь жесткий контроль и мониторинг», – заявил глава государства. В частности, он призвал стремиться к тому, чтобы за предстоящие 30 лет накопленный объем чистой эмиссии парниковых газов в России был меньше, чем в Евросоюзе.

По заявлению президента, эти цели вполне достижимы при том научно-техническом потенциале, который имеется в России. Между тем, на прошедшем недавно под эгидой комитета ГД по энергетике круглом столе «Стратегия низкоуглеродного развития Российской Федерации до 2050 года: влияние на энергобаланс и развитие энергетики» много говорилось о том, что на сегодняшний день Россия далеко не полностью использует возможности, которые позволили бы ей занять достойное место в глобальной экономике эпохи «после энергоперехода».

Россия обладает огромными запасами традиционных энергоносителей и столь же огромным поглощающим потенциалом (прежде всего за счет лесов). Стоит ли в таком случае форсировать переход к низкоуглеродной экономике, рискуя замедлением экономического роста и понижением и без того невысокого уровня жизни значительного числа граждан?

Действительно, для России энергопереход скорее несет больше рисков, чем каких-то возможностей. И если мы говорим о некоем позитивном эффекте, который предполагался всегда, что Россия имеет огромное количество лесов, мы всегда говорили про поглотительный эффект и раньше, по крайней мере, во всем мире признавали, что два есть легких планеты: бразильские леса и российские леса. То теперь, если мы посмотрим те методологии, которые нам предлагают товарищи, внедряющие все эти институты глобального климатического соглашения и говорящие об энергопереходе, то там ничего позитивного в плане поглощения для нас нет. Они говорят, что у вас леса старые, что там веточки гниют от старых лесов и скажите спасибо, что мы вам не насчитали какую-то эмиссию СО2. То есть нас уверяют, что леса вовсе не имеют поглотительного эффекта, что поглотительный эффект имеют только молодые леса, то есть те, которые специально высаживают.

России, я думаю, никакого поглотительного эффекта не позволят засчитывать по международным всем этим нормам. Это создает дополнительные риски, потому что мы в ноль, условно говоря, выйти не сможем автоматически, углеродной нейтральности достигнуть с помощью компенсационных каких-то мер. А наши рынки либо закроются, как нам говорят опять же сторонники климатического соглашения и энергоперехода, потому что будет снижаться потребление углеводородов, либо наши товары будут менее конкурентоспособными на европейском, а дальше и на мировом рынке, если система углеродного налога распространится по всему миру. Для нас это большие проблемы. Мы можем, конечно, развивать у себя систему поглощения и захоронения СО2, мы можем возобновляемые источники у себя строить, но в этом плане тоже не стоит обольщаться. Все прекрасно понимают, что европейцы затевают всю эту историю не только по климатическим причинам, но и для того, чтобы снизить зависимость от внешних игроков, не покупать углеводороды, и не покупать энергию. То есть ВИЭ они выбирают, потому что ВИЭ, как предполагается, будет у них находиться.

Пока действия России в области энергоперехода носят чисто реактивный характер. Может ли наша страна предлагать собственную повестку в рамках энергоперехода или мы обречены на то, чтобы все время следовать в фарватере стран-лидеров?

Пока действительно это скорее где-то даже пиар-эффект просто. Мы видим: «Ага, европейцы хотят всего зеленого и климатически нейтрального, ну ладно, мы будем заявлять, что у нас и это есть». Вот НОВАТЭК, как один из лидеров энергоперехода или, по крайней мере, пиар-стратегии по энергопереходу, сразу же заявил, что у них углеродно-нейтральный СПГ будет, а в итоге выяснилось, что будет откуда-то браться водород и они одну из шести турбин на электростанции, которая обеспечивает энергией «Ямал СПГ» на определенный процент только переведут на водород. И вот тебе и вся углеродная нейтральность, по крайней мере пока. Ну то есть это исключительно пиар ход, который призван зазвать инвесторов в новые СПГ-проекты.

Можем ли мы действительно задавать повестку? Здесь сложно, наверное, нам будет задавать все-таки какую-то повестку просто потому, что для нас вся эта история вредная, она несет нам убытки экономические. Что мы можем сделать? Если европейцы оседлали тему возобновляемой энергетики, то Россия могла бы немножко другие сегменты за собой застолбить и сказать, что мы тут лидер. Если предполагается, соответственно, развивать систему улавливания парниковых газов или где-то их захоранивать, я думаю, что вот здесь мы можем в общем-то с европейцами потягаться и сказать: «Мы тут будем из глобальной атмосферы выкачивать парниковые газы, отделять их  от других и захоранивать где-нибудь там в Арктике, будем закачивать газ в Арктике, или выработанные месторождения всего, что мы так много лет добывали». Международными конвенциями это предполагается и даже на эти программы предполагается выделять глобальное финансирование.

Какие конкретные меры могла бы предпринять Россия, чтобы минимизировать потери от сокращения российского экспорта энергоресурсов, уменьшить дополнительное налоговое бремя для промышленности и исключить риск вымирания моногородов в нефтегазовых районах страны?

Наверное, полностью ликвидировать негативный эффект невозможно. Но можно заниматься тем же самым улавливанием СО2, его захоронением. Ну, и конечно, можно много чего делать в плане новых лесов. У нас, слава богу, территория есть и более-менее климатически мы к этому приспособлены. Здесь не надо бояться в том числе заходить на поле наших оппонентов, бюрократов тех же самых европейских и говорить: «Знаете, мы придумали методику учета новых лесов. Вы хотите новые леса? Вот у нас там куча полей зарастают лесами». Или, например, заявить, что на месте сгоревших лесов растут новые и имеют исключительный поглотительный эффект. То есть предложить какую-то идею, которая легализует российский поглотительный эффект, сказать, что мы специально что-то делаем, а в реальности записать туда то, что само уже выросло лет 10-15 назад. Мы очень много времени потратили на то, что пытались задавать вопросы: а действительно ли есть глобальное потепление, а действительно ли антропогенный фактор провоцирует глобальное потепление. И пока мы задавались этими вопросами, европейцы искоренили у себя даже в научном сообществе подобные дискуссии. А надо было, наверное, обсуждать вопросы условий входа в Парижское соглашение, разных методологий учета парникового газа, поглотительных эффектов, подсчета, всевозможных углеродных налогов, куда его надо платить, то есть пытаться выбить для себя лучшие условия на входе. Ну, и сейчас, наверное, не поздно этим заниматься.

Можно, конечно, вкинуть такую глобальную идею, что на самом деле весь энергопереход – это антигуманная история и провоцируется золотым миллиардом. Европейцы сами прошли все стадии энергетического развития – уголь, газ, нефть, всё использовали, а потом говорят: «А знаете, теперь нельзя». Но можем ли мы спровоцировать глобальное движение неприсоединения, сложно сказать. Сразу заявят: «А вы что, против планеты, вы что хотите убить планету?». Лобби «потеплистов» очень сильно, поэтому что-то поменять вряд ли мы уже сможем, надо приспосабливаться скорее к тому, что есть.

© 2018-2020 Все права защищены.